Web3: следующий рубеж. Право и владение активами в блокчейн-играх

Блокчейн обещал переписать игровую индустрию: добавить прозрачности и дать игрокам права на виртуальные активы, которых у них раньше не было. Невзаимозаменяемые токены (NFT) и смарт-контракты должны были по-новому устроить владение внутриигровым имуществом и саму экономику игр. На волне модели «play-to-earn» (играй и зарабатывай) с 2021 по 2023 год в Web3-игровые проекты вложили миллиарды долларов, и гейминг закрепился как один из ведущих секторов Web3.

К 2026 году эта волна схлынула — но вопрос, ради которого всё затевалось, никуда не делся, а стал только острее. Кому на самом деле принадлежат виртуальные активы и как это владение защитить, теперь решает не презентация проекта, а действующее право сразу нескольких юрисдикций. Пока индустрия переживала бум и спад, Япония, ОАЭ и Гонконг успели превратить разрозненные проекты правил в принятые законы. Для студии, которая структурирует блокчейн-игру сегодня, это и есть главная перемена: рамки перестали быть гипотезой.

Что осталось от бума play-to-earn

Ставка на то, что массовый игрок примет токенное владение, в масштабе не сыграла. По исследованию Caladan, которое приводит CoinDesk, около 93% GameFi-проектов к 2026 году фактически мертвы — после того как в них вложили до 15 млрд долларов. Стоимость игровых токенов упала примерно на 95% от пиков 2022 года, финансирование студий к 2025 году сжалось на 93%, а доля гейминга в венчурных инвестициях Web3 съехала с 62,5% в 2022 году до однозначных цифр. Закрылось больше 300 блокчейн-игр. Флагманская Axie Infinity, витрина всей модели, просела с примерно 2,7 млн ежедневных игроков на пике до нескольких тысяч. Данные DappRadar за второй квартал 2025 года подтверждают ту же картину спада.

Вывод из этого не «блокчейн в играх умер», а более узкий: экономика, где игрок приходит ради заработка, оказалась хрупкой. А вот правовая инфраструктура вокруг цифрового владения за это же время окрепла — и именно она определяет, что можно строить дальше. Поэтому дальше в статье мы разбираем не хайп, а устройство: как менялся интернет, что такое Web3 по существу, и как ведущие юрисдикции отвечают на вопрос о владении виртуальными активами.

Как менялся интернет: от Web1 к Web3

Когда люди слышат про Web3, часто возникает вопрос, что это значит и как связано с прежними версиями интернета. Чтобы понять эту эволюцию, посмотрим, как менялись интернет и гейминг в разные эпохи.

Эпоха «только чтение» (Web1: 1991–2004)

Первое поколение интернета было по сути пассивным: пользователь только потреблял контент в одну сторону. Владельцы сайтов полностью контролировали свои площадки, хранили контент централизованно, а взаимодействовать с ним было нельзя. Так работали MSN, Yahoo! и ранний Google. В играх эта эпоха дала первые многопользовательские опыты: Ultima Online и Quake запускали онлайн-игру, несмотря на технические ограничения.

Интерактивная эпоха (Web2: 2004 — настоящее время)

Web2 превратил интернет в пространство участия: пользователь стал и потреблять, и создавать контент. Так появились Facebook, LinkedIn и YouTube, которые изменили общение в сети. Вместе с этим пришли и серьёзные вопросы к приватности: данные монетизируются через таргетированную рекламу. В играх Web2 дал невиданную связность и сложный геймплей, как в League of Legends и Minecraft. При этом издатели жёстко контролировали виртуальные активы и данные игроков.

Переходная фаза (Web2.5)

Web2.5 — мост между привычным интернетом и блокчейном, особенно заметный в играх. Такие платформы сохраняют знакомый интерфейс, но добавляют блокчейн-элементы вроде NFT, в основном для транзакций. Illuvium и Deadrop показывают этот подход: ограниченное владение активами и участие сообщества, при этом ключевые данные игры остаются вне блокчейна. В эту эпоху игровой опыт усиливают VR, AR и ИИ, а идеи цифрового владения и переноса активов между играми появляются постепенно.

Следующая интернет-революция: что такое Web3

Web3 — это принципиальный сдвиг в том, как устроено цифровое взаимодействие. В его основе принцип «создавай, участвуй и по-настоящему владей». Эта технологическая парадигма приносит несколько элементов, которые меняют цифровую среду.

На первом плане Web3 стоит цифровая автономия. Её основа — блокчейн, усиленный искусственным интеллектом, виртуальной реальностью и интернетом вещей. В отличие от централизованных систем, Web3 убирает единые точки контроля и распределяет управление между участниками сети.

Такая модель даёт человеку контроль над своим цифровым присутствием. Через криптографию пользователь получает настоящее владение своим контентом, персональными данными и виртуальным имуществом. Права на цифровые активы становятся переносимыми: владение сохраняется независимо от смены платформы.

Web3 убирает привычные барьеры в играх и позволяет разным виртуальным мирам взаимодействовать между собой. Экономические модели строятся вокруг активов, которыми владеет сам игрок, и так возникают настоящие виртуальные экономики. Меняется и структура компаний: на смену традиционным моделям приходят децентрализованные автономные организации (DAO).

Во главе этой перемены стоят платформы вроде Ethereum и проекты в криптоиндустрии. И хотя массовый «play-to-earn» не оправдал ожиданий, сама инфраструктура цифрового владения осталась и продолжает встраиваться в игровые продукты — уже без обещаний быстрого заработка.

Правовые рамки в Web3-геймдеве

Появление бизнеса на Web2.5 и Web3 создало сложную задачу: как выстроить стандартные правовые конструкции, если страны идут разными путями. Опыт Японии здесь особенно показателен как пример того, как рекомендации постепенно становятся законом.

Япония с самого начала заняла место в авангарде Web3. Государство заметно поддержало это направление на саммите WebX 2023: тогда премьер-министр Фумио Кисида назвал технологии Web3 одной из опор экономического обновления страны. Важный шаг сделали в апреле 2023 года, когда профильная рабочая группа Либерально-демократической партии по Web3 представила пакет рекомендаций. Их «белая книга» описала предложения по четырём направлениям:

1. Правовые рамки для цифровых валют. Понятные правила выпуска и обращения стейблкоинов.

1. Организационные новшества. Упрощение юридических процедур для DAO.

1. Налоговая реформа. Более удобные правила налогообложения криптовалют.

1. Инфраструктура рынка. Структурированная система лицензирования финансовых посредников.

К 2026 году эти предложения перестали быть проектами. Парламент Японии принял поправку, которая относит криптовалюту к финансовым инструментам по Закону о финансовых инструментах и биржах (FIEA), — то есть переводит её из «платёжного» режима в инвестиционный, с вступлением в силу в 2027 году. Одновременно запущена налоговая реформа: верхнюю ставку налога на доход от криптовалют снижают с прежних 55% до плоских 20% начиная с 2028 года. Для проектов это меняет и налоговую арифметику, и сам статус токенов в глазах регулятора.

Крупные японские корпорации показали сильную вовлечённость в Web3 ещё до этих реформ. Среди примеров — сотрудничество Sony со Startale Labs, инвестфонд Bandai Namco и вложение Square Enix в игровую платформу The Sandbox на Ethereum. За этими шагами виден общий тренд: японские Web2.5/3-проекты стремятся вести основной бизнес внутри страны, опираясь на дружественное регулирование.

Страна предлагает разные организационные формы под разные бизнес-модели: от классических компаний до DAO. На японском рынке появилось несколько заметных DAO, у каждой своя задача. Пионерское сообщество CryptoNinja работает через Ninja DAO — одну из крупнейших децентрализованных организаций страны, которая даёт участникам развивать NFT-экосистему. Wagumi DAO расширяет присутствие Web3 в японском обществе, а SUPER SAPIENS нашла нишу в развлечениях: держатели токенов напрямую влияют на творческие проекты через голосование. Предложенная Агентством финансовых услуг рамка для «токенов прав участников DAO в форме общества с ограниченной ответственностью» дополнительно упрощает работу таких структур — прежде всего по правам сотрудников и управлению.

С учётом всего этого Япония закрепила за собой роль перспективного хаба для Web3-компаний: она сочетает ясность регулирования, технологическую инфраструктуру и дружественную к бизнесу политику.

Модели игрового бизнеса в ОАЭ

В ОАЭ разработчики Web2.5/3-игр обычно оформляют официальные корпоративные структуры вместо неформальной работы. Так они защищают права на интеллектуальную собственность и снижают регуляторные риски. Страна предлагает широкий набор лицензий под игровой сектор и Web3-сервисы, включая отдельные категории вроде офшорных игровых операций.

При этом сложился характерный подход к работе с виртуальными активами. Компании часто не ведут эти операции сами, а передают управление виртуальными активами, включая работу с NFT, внешним партнёрам. Причина в строгих требованиях ОАЭ к лицензированию услуг с виртуальными активами: это заметные вложения, административная сложность и долгие сроки одобрения.

За последние два года дубайский регулятор виртуальных активов VARA довёл эти требования до законченного, надзорного режима. В марте 2025 года VARA закрепил рулбук по кастодиальным услугам — с разделением клиентских активов, минимумами по холодному хранению и обязательным аудитом. А в апреле 2026 года выпустил отдельное руководство по выпуску виртуальных активов, которое охватывает токены, привязанные к фиату, и токены, обеспеченные активами. Смысл сдвига в том, что регулятор перешёл от простой выдачи лицензий к активному надзору: правила закреплены и реально применяются.

На этом фоне игровые компании в ОАЭ обычно выбирают одну из двух стратегий:

1. Работа с лицензированными международными провайдерами.

1. Создание дочерних структур в юрисдикциях с более простым регулированием виртуальных активов.

Такие схемы обычно закрепляют в пользовательских соглашениях, которые прямо разделяют игровые операции компании из ОАЭ и управление виртуальными активами. Это ограничивает зону ответственности. В итоге бизнес сохраняет статусное присутствие в ОАЭ и при этом ведёт операции с виртуальными активами через более удобные юрисдикции. Важно, что с ужесточением надзора VARA выбор «где именно сидят операции с активами и на ком лицензия» перестал быть техничностью — это решение с реальными последствиями.

Гонконг

В Гонконге ситуация сложнее, чем в ОАЭ. Часть разработчиков создаёт компании, другие, судя по всему, работают без официальных юрлиц. Разработчики с зарегистрированными компаниями часто подчёркивают, что не оказывают финансовых услуг, а лишь обеспечивают административные функции через свои платформы. Взаимодействие идёт напрямую между пользователями как покупателями и продавцами либо между пользователями и внешними площадками. Разработчики стараются не брать на себя ответственность за операции с виртуальными активами.

Эта осторожность стала ещё оправданнее с ужесточением регулирования. Закон Гонконга о стейблкоинах вступил в силу 1 августа 2025 года и сделал выпуск стейблкоинов, привязанных к фиату, лицензируемой деятельностью под контролем Валютного управления (HKMA): с минимальным оплаченным капиталом в 25 млн гонконгских долларов и полным резервным обеспечением высоколиквидными активами. Гонконг работает по двухконтурной системе: биржевые платформы виртуальных активов лицензирует Комиссия по ценным бумагам (SFC), а эмитентов стейблкоинов — HKMA. Для игрового проекта это значит, что любой шаг в сторону собственного токена, привязанного к валюте, попадает под лицензию.

Офшоры

Запуская проекты Web2.5 или Web3 в офшорных юрисдикциях, компании обычно выбирают регионы с дружественным регулированием, привлекательными налоговыми условиями и удобной для бизнеса политикой. Важно, что в сфере виртуальных активов «офшор» не означает отсутствие регулирования. Многие ведущие офшорные юрисдикции уже приняли правила для виртуальных активов.

С точки зрения структуры проекты Web2.5 и Web3 часто создают несколько юрлиц с распределёнными ролями либо отдают часть задач, например KYC-проверки, внешним провайдерам. Разные офшорные регионы также предлагают гибкие решения для структурирования. Например, компании-фонды (Foundation Companies) на Каймановых островах дают преимущества именно под Web3-проекты.

Разобравшись в этих деталях, компания может заранее спланировать, где и как выстроить Web2.5- или Web3-проект, чтобы получить максимум от работы в офшорной юрисдикции.

Владение цифровыми активами

Вопрос о том, кто владеет виртуальными активами, очень важен. Обратите внимание: владеть цифровыми активами и владеть интеллектуальной собственностью — две разные вещи. Если у игрока есть виртуальные активы, это ещё не делает его правообладателем. От ответа на вопрос о владельце зависит, к какой эпохе мы ближе — к Web2 или к Web3. Дальше делимся своими наблюдениями по ключевым юрисдикциям.

Япония

Владение виртуальными активами в Японии на практике определяется прежде всего условиями использования платформы или проекта — это юридически обязывающее соглашение, где прописаны права и обязанности пользователя и платформы по виртуальным активам. При этом квалификация криптоактивов как самостоятельного объекта права собственности в японском праве небесспорна: по статье 85 Гражданского кодекса объект вещных прав — материальная вещь, а Токийский окружной суд в деле Mt. Gox (2015) отказался признать биткойн вещью, которой можно владеть в классическом смысле. Поэтому на первый план выходят договорные механизмы: определённость и исполнимость прав на виртуальные активы даёт соглашение об условиях использования, тогда как классическое вещное право отступает на второй план.

ОАЭ

В ОАЭ виртуальные активы на практике рассматриваются как передаваемый актив, и передача прав на них возможна, хотя точная регуляторная квалификация зависит от применимого режима VARA. Основная сложность в другом: правила правообладателя игры часто не покрывают вопрос владения виртуальными активами, потому что активно задействованы сторонние партнёры или компании группы. Поэтому игроку каждый раз приходится изучать правила конкретной третьей стороны, которая помогает совершать действия с виртуальными активами, и смотреть, как она трактует этот вопрос.

Гонконг

В Гонконге виртуальные активы — это имущество, и в спорах суды прежде всего смотрят, как права на них отражены в условиях использования. Суд может даже сравнить разные редакции этого документа в разное время и то, как менялись положения о владении. Вариантов, кому в итоге принадлежат виртуальные активы, несколько. В Гонконге есть игры, где игрок получает не полное владение, а лицензию. Есть и компании, которые называют владельцем актива пользователя, но при этом получают от него довольно широкую лицензию на использование. Даже в этом случае владение виртуальными активами игрока не абсолютно: например, ничто не мешает изменить условия использования так, что владелец цифрового актива поменяется. Есть и игры, где правила о владении толком не проработаны, и здесь возникает серая зона: пользователь действует на свой риск.

Офшоры

Выбор конкретной офшорной юрисдикции зависит от особенностей вашей бизнес-модели. В качестве примера можно взять Каймановы острова, Британские Виргинские острова (BVI), Сейшелы и Мальту и посмотреть, как офшоры подходят к виртуальным активам.

Во всех этих юрисдикциях виртуальные активы, как правило, рассматриваются как имущество, хотя конкретная квалификация зависит от юрисдикции, а владение регулируют прежде всего условия использования, которые задают платформы или проекты. Эти соглашения юридически обязательны и должны соответствовать местному праву, чтобы защищать права пользователей. Регуляторные рамки в этих юрисдикциях требуют, чтобы условия использования были понятными и исполнимыми и давали правовую определённость по владению виртуальными активами.

Что это значит для тех, кто структурирует проект сегодня

Если собрать картину воедино, за последние полтора года изменились обе половины уравнения. Рынок остыл: модель «играй и зарабатывай» перестала быть надёжным драйвером, и проект больше нельзя строить в расчёте на приток игроков ради токенов. А право, наоборот, затвердело: то, что в 2025 году было проектами и рекомендациями, в 2026-м стало действующими законами Японии, ОАЭ и Гонконга.

Практическая карта из-за этого перерисовалась. Схема «вынести токены в офшор или на аутсорс, а игру оставить в ОАЭ» работала как разумный вариант по умолчанию в 2025 году. Сегодня лицензируемый периметр шире, а надзор — реальный, поэтому где размещать операции с виртуальными активами и на ком лежит лицензия становится решением, которое стоит принимать осознанно и заранее, не откладывая на потом. Отдельный вопрос — те, кто уже зарегистрирован по старым правилам: им имеет смысл сверить свою структуру с новыми режимами в плановом порядке, не дожидаясь запроса регулятора.

Мы в Futura помогаем командам пройти именно этот путь: выбрать юрисдикцию под конкретную модель игры, выстроить корпоративную структуру, развести игровые операции и работу с виртуальными активами так, чтобы это выдерживало и надзор, и рост. Путь остаётся интересным — просто теперь он требует более трезвых решений, чем на пике бума. И мы готовы пройти его вместе с вами.